Экс-сотрудница Минкульта РФ - свидетель по делу Ходжаевой - заявила в суде: часть денег, полученных в Новгороде как субсидии на фестивали, возвращалась в министерство в виде откатов

В Новгородском районном суде продолжается рассмотрение уголовного дела по обвинению бывшей сотрудницы Новгородского музея-заповедника, главного бухгалтера Ассоциации сохранения и возрождения культурных ценностей «Скрижаль» Ирины Ходжаевой. 

Обвиняется она в мошенничестве в особо крупном размере, легализации денежных средств, добытых в результате совершения преступления, подделке официального документа. По версии следствия, с декабря 2017 по июнь 2018 годов Ходжаева организовала перечисление по фиктивным основаниям на счета иных организаций денег на общую сумму более 10 млн рублей, выделенных Министерством культуры РФ подконтрольным ей «Клубу исторических реконструкций «Змей Горыныч» и ассоциации «Скрижаль». 

* * * 

Сегодня суд допросил лишь одного свидетеля, но какого! Это Анна Никитцова. Имя, которое новгородскому обывателю, разумеется ни о чём не говорит. И это – естественно. Никитцова – москвичка. В прошлом – сотрудник Министерства культуры РФ, ныне – сотрудник Министерства экономического развития РФ. 

Некоторое время назад она представляла интересы Минкульта по этому делу, более – не представляет, потому что из министерства уволилась и, как можно понять, не просто так. 

А в 2017 году она знала всё о том, как новгородским организациям «Змей Горыныч» и «Скрижаль» были выделены многомиллионные субсидии на проведение культурных мероприятий. 

В суде Никитцова рассказала, что, будучи сначала консультантом отдела региональной политики, а потом заместителем начальника отдела, занималась заключением соглашений, приёмкой отчётов, связанных с выделением субсидий некоммерческим организациям. 

Осенью 2017 года было объявлено о проведении конкурса на предоставление субсидий по двум позициям «Ежегодный фестиваль малых городов России» и «Цикл творческих мероприятий, посвященных 800-летию Александра Невского». На обе темы поступило по одной заявке. В результате решением экспертного совета право на проведение мероприятий получили те самые «Скрижаль» и «Змей Горыныч» (и финансы: на проведение «Ежегодного фестиваля малых городов России», как уточнила Анна Никитцова, было выделено около 8 миллионов рублей, «на Александра Невского» – около 5 миллионов). С организациями были заключены соглашения на предоставление субсидий. Потом по проведению мероприятий были предоставлены отчёты. 

Но до отчётов мы ещё дойдём. Пока же гособвинитель Алексей Фроловичев, в частности, поинтересовался: 

– Как проходило заседание экспертного совета? 

– По факту оно не проходило, был составлен протокол и собраны подписи всех членов совета. Как такового, заседания не было. 

– А почему? 

– Такое, можно сказать, нарушение. Подписывали ранее подготовленный протокол. 

– Вы знали, кто был руководителем «Скрижали» и «Змея Горыныча»? 

– Только по фамилиям из поступивших заявок. Лично с руководителями я не знакома. 

– Когда были перечислены субсидии в адрес «Скрижали» и «Змея Горыныча»? 

– В декабре 2017 года. 

– А когда должны были проходить мероприятия? 

– «По Невскому» в декабре (в январе 2018 года получили отчёт). А фестиваль малых городов был запланирован на июнь 2018 года. 

– Когда необходимо было предоставить отчёт по этому фестивалю? 

– За 2017 год – в течение 20 рабочих дней по окончании этого года. 

– Нет ничего необычного в том, что отчёт предоставляется в начале года, а само мероприятие проходит спустя полгода? 

– По меньшей мере, это неправильно. Но для руководства «Скрижаль» была проверенная организация. С ней и ранее заключалось очень много контрактов, выделялось субсидий. 

– С того момента, когда были заключены соглашения со «Скрижалью» и «Змеем Горынычем» видели ли вы в министерстве культуры подсудимую Ходжаеву? 

– Ирина Владимировна часто приезжала. В министерстве культуры контактировала с моим непосредственным руководителем Жанной Алексеевой. Тесно сотрудничала, и по телефону вопросы организации мероприятий обсуждали, вопросы предоставления документов обсуждались со мной, с бухгалтером. 

– Правильно я понимаю, что все проверки носили формальный характер? 

– С моей стороны, да. Отчётность должна соответствовать заявленным параметрам технического задания контракта. Если это соблюдено, у меня нет основания не принимать отчёт. Тем более, что в большинстве случаев на мероприятиях присутствовали руководители, которые говорили, что всё прошло хорошо. Выездные проверки мною не осуществлялись, и руководство такие поручения не давало. 

– Известно ли вам, какие отношения сложились между подсудимой Ходжаевой и вашим руководителем Жанной Алексеевой? 

– С моей точки зрения, отношения тесные, компанейские, может быть, товарищеские. Так это, по крайней мере, выглядело, когда Ирина Владимировна приезжала, привозила документы. 

– Кроме того, что вы рассказали, вам что-то ещё известно, касаемо обвинения, предъявленного Ходжаевой? 

– Со слов Жанны Владимировны, как она мне говорила неоднократно, денежные средства поступали в министерство культуры от Ходжаевой. То есть субсидии, которые были выделены, они возвращались некоторым должностным лицам министерства культуры. Но это со слов моего руководителя Алексеевой. Сама я этого не видела. 

– У вас с Алексеевой были доверительные отношения? 

– Да. Она, по крайней мере, считала, что она чуть ли не моя подруга. 

– А в итоге? Не разочаровалась? 

– Думаю, что разочаровалась. Поскольку я имела неосторожность поехать в Великий Новгород и ознакомиться с материалами дела. 

– Можете что-то подробнее пояснить про эти деньги, которые поступали обратно в министерство культуры? Кто эти деньги привозил? 

– Привозила Ходжаева лично. Это со слов Алексеевой. А предназначались они для руководства, для Яриловой, для Маниловой. 

– Как получилось так, что деньги, предназначенные для проведения мероприятий, возвращались обратно? 

– Как мы понимаем, фирмы все аффилированные, все в Новгороде, а те, которые не в Новгороде, имеют связь с получателями… Сначала это не было понятно, а когда всё завертелось, когда появилось уголовное дело, когда следователи стали изымать документы этих фирм, потому что все они имеют отношение к одному человеку, всё стало более-менее понятно. А каков механизм, какие схемы, как обналичивались, это следствию виднее. Но со слов Алексеевой, такое имело место быть. Поэтому я и ушла из министерства культуры. Работать можно было бы, но при условии честного расходования средств. Какие конкретно суммы направлялись на мероприятия, я не знаю. Но со слов непосредственного руководства, часть денег возвращалась. 

– Вам известно, какая-то часть сумм субсидий пошла на мероприятия? 

– Думаю, что да, поскольку мероприятия проводились. Но опять же я неоднократно являлась свидетелем того, как Алексеева звонила должностным лицам субъектов, региональным министрам культуры, просила их помочь организовать. В результате круглые столы, кофе-брейки, выставки – они шли за счёт субъекта. Эти случаи подтвердят министры, что такое было, что они помогали организовывать. 

– Я правильно вас понял: Алексеева говорила вам, что ей известно про обналичивание денежных средств? 

– Я не знаю, зачем она так сделала, но один раз такое она мне говорила. 

– А не называла, какие денежные суммы ей передавала Ходжаева? 

– Конкретно, от кого и сколько, она не говорила. Но однажды было так, что она взяла лист бумаги, написала 950 и начала дальнейшую раскладку схемы, кому, чего, куда… Но опять же без фамилий, а показывая руками в сторону, видимо, думая, что я сама знаю это всё. Но там ни для кого не было секретом, что это происходит… Мне пришлось уволиться из министерства, поскольку я не хотела иметь отношение к делам, которые там происходят. 

* * * 

Свидетелю было задано достаточно вопросов и стороной защиты. Интересовало, в частности, почему же Никитцова подписала отчёт, если… Объясняла тем, что в тот период ещё не было оснований усомниться в содержании отчётов, к тому же сама она к тому времени проработала в министерстве совсем недолго. Сама Ирина Ходжаева не задала ни одного вопроса. 

Судебное следствие в ближайшее время продолжится. Суд намерен допросить и прочих сотрудников министерства культуры РФ, в частности, Жанну Алексееву. Хотя, в принципе, сколько я знаю юридическую практику, при таких показаниях был бы логичен рапорт государственного обвинителя «о признаках совершения уголовного преступления». Если ж то, о чём поведала Анна Никитцова, – «оговор, сопряжённый с обвинением человека в совершении преступления», было бы логично заявление от той же Жанны Алексеевой о привлечении бывшей коллеги к ответственности за клевету. 

История становится всё интересней! Дабы было чуть понятней: что касается упомянутых фамилии Манилова и Ярилова, то это Алла Манилова, и Ольга Ярилова, обе ныне – заместители министра культура РФ. Жанна Алексеева занимает должность заместителя директора департамента регионального развития и приоритетных проектов Министерства культуры РФ.