Артём Горелов (потерпевший по делу Владимира Львовского): «Я знал, что «грязный PR» существует. Я был готов к этому. Но не был готов к тому, что это затронет честь матери»

В Новгородском районном суде продолжается процесс по делу Владимира Львовского, обвиняемого по ч. 1 ст. 163 УК РФ — вымогательство. По версии следствия, в 2018-ом году, в пору предвыборной кампании в городскую думу Львовский, подвизавшийся тогда в качестве некоего «главного специалиста» в «Ваших новостях» и имевший вследствие того «выход на публику», вымогал за «нераспространение сведений» у кандидата в депутаты Артёма Горелова деньги и получил-таки 70 тысяч. 

Сегодня суд допросил Артёма Горелова. 

Из выступления: 

– Лично с Львовским знаком я не был. Но мой помощник Артём Алексеев сообщил мне, что некий Львовский хочет с ним встретиться. «Есть тема...», – написал Львовский Алексееву. Я знал, что Львовский является помощником Елены Михайловой, которая тоже намеревалась баллотироваться по этому избирательному округу. И, конечно же, нам было интересно: что человек из другой команды предложит нашей команде? Встреча состоялась. Как я потом понял, Львовский лишь хотел получить деньги за информацию. Он якобы провёл журналистское расследование, которым установил, что организация «Родничок», в которой моя мама генеральный директор, а я — учредитель, занимается противоправными действиями. В случае публикации это бы отразилось на моём имидже как кандидата в депутаты. 

Прокурор Анастасия Анищенкова: 

– Как вы отнеслись к информации, которую сообщил Алексеев? 

Горелов. Я знал, что «грязный PR» существует. Я был готов к этому. Но не был готов к тому, что это будет затрагивать честь и достоинство моей матери. «Родничок» был создан ею больше 20 лет назад. Это благотворительная организация, которая помогает детям-инвалидам. (…) Я был расстроен за мать. (…) Я попросил Алексеева, чтобы он организовал встречу со Львовским. На этой встрече я готов был познакомить его с деятельностью организации. Готов был показать документацию. Но Львовского, как я понял, это не заинтересовало. Его интересовал некий предлог, с которым можно работать по извлечению личной выгоды. 

Прокурор. Каким образом строился диалог с Львовским в дальнейшем? 

Горелов. Алексеев с ним встретился ещё раз. На встрече обсуждалась возможность какого-то рода сотрудничества. Но я не давал согласия Алексееву принимать Львовского на работу. В итоге Алексеев ему сообщил, что отношений работник-работодатель у нас не будет. Мы можем обговорить вопрос о том, чтобы он не транслировал информацию, которую как бы собрал. На этой встрече Львовский выразил желание получить 100 тысяч рублей, чтобы «забыть» о своём «расследовании». Потом, в результате «торга», «сбросил» до 70 тысяч рублей. 

* * * 

Судья Анна Недовесова: Вы говорили Алексееву, что готовы встретиться со Львовским, предоставить документы, чтобы у него сложилось иное впечатление об организации «Родничок». Какой же негативной информацией владел Львовский? 

Горелов. Почему я готов был встретиться с Львовским? Потому что, со слов Алексеева, Львовским это было представлено очень даже профессионально. Так, будто ранее он посетил «Родничок», даже поселился там. И опрашивал сотрудников, а те якобы говорили, что в «Родничке» инвалидов заставляют работать, эксплуатируют, а благотворительная помощь передаётся мне, и я использую её для развития бизнеса: благотворительную помощь продаю, а вырученные деньги трачу на развитие бизнеса. 

Судья. В «Родничке» есть журнал пребывания? 

Горелов. Есть. Потом я спрашивал у матери, был ли там зарегистрирован Львовский? Этой фамилии она не нашла. 

Судья. Информация, переданная вам Алексеевым со слов Львовского, соответствует действительности? Это – правда? 

Горелов. Конечно, нет. 

Судья. Как вы считаете, если информация недостоверна, но распространена, она имеет силу воздействия? 

Горелов. Красивая ложь лучше работает, чем правда. Достаточно бросить камень — круги пойдут: благотворители отбирают последний кусок хлеба у обделённых! 

Разве ж не сенсация? Сенсация! Благо, после задержания Львовского сам Горелов пошёл к журналистам, чтобы объяснить, что к чему и что всё это было. 

Больше всего, подчёркивал потерпевший, он беспокоился из-за того, что такой «вброс» очень бы навредил матери, уже пожилому человеку, который много лет жизни отдал благотворительной деятельности, а она, отметил, «и так мало кем оценивается»: «Для матери это была бы трагедия, потому что для неё мнение людей очень важно»

* * * 

Львовский тоже задавал вопросы. 

1bLikLkBPNQ

В манере наступательной. Заводной. «Подлавливающей». И даже думалось: какой хороший получился бы из человека прокурор! Более прочих, сдаётся мне, Львовского интересовало, а были ли с его стороны угрозы в адрес Горелова? На этот вопрос, считает подсудимый, отрицательно ответили и эксперты. 

По логике: «Без угроз нет и статьи». 

Но, боюсь, человек вкладывает просто несколько иной смысл в само понятие «угроза». Угроза, как я понимаю, может быть не только жизни, не только здоровью, но и той же репутации. 

Впрочем, не будем забегать вперёд: окончательная интерпретация этого понятия, как и всей «грязнопиарной» истории, — прерогатива суда. 

А пока всё только начинается. Допрос третьего центрального героя этого сюжета – Артёма Алексеева – впереди. Как и самого Владимира Львовского. 

* * * 

И вот ещё что... «Журналист», «журналистское расследование». Благодаря львовским эти понятия, увы, совсем девальвировались. Честно: обидно! 

V6SflS4GYIQ

Львовский всё-таки не журналист: лишь «продажный блогер». Его некогда развеселившее многих «Открытое письмо продажным блогерам» начинается с обращения: «Коллеги». 

Почувствуйте ж, наконец, «неколлеги», разницу. 

Фото автора