Красоту спасет мир. Почему предметы искусства стоят несусветных денег и за какими художниками охотится вся планета

13 апреля на французском канале France 5 выходит документальный фильм Антуана Виткина «Спаситель на продажу» – расследование, посвященное загадочной покупке картины Леонардо да Винчи «Спаситель мира», созданной 500 лет назад, которую аукционный дом Christie’s в 2017 году продал за рекордные 450 миллионов долларов (34,7 миллиарда рублей).

Есть мнение, что авторство шедевра вызывает споры, и сумасшедшая сделка – грандиозная афера Франции и Саудовской Аравии, после которой наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман вынудил Лувр солгать о подлинности купленной им картины, чтобы избежать публичного унижения. Премьера может завершиться грандиозным международным скандалом с политической подоплекой.

Но интереснее другое.

Как вообще это работает?

Территория аукционов – далекая и сказочная планета, где живет много-много ноликов. Другая галактика. Вроде бы мы слышим отголоски новостей оттуда, но поверить в это сложно. Где-то там очень и очень богатые люди могут позволить себе приобрести в коллекцию – на кухню, например, –  шедевр Поля Гогена за 300 миллионов долларов (19 миллиардов рублей). Или скульптуру Альберто Джакометти на дачу или в баню – за 141 миллион долларов (9 миллиардов рублей). Откуда возникает такая цена на предметы искусства, можно ли по дешевке оторвать полотно да Винчи и по каким правилам все это продают?


Самые дорогие лоты

Каждый год аукционные дома зарабатывают сотни миллионов долларов на торговле предметами искусства. То, что по идее должно принадлежать народу (находиться в музеях), оседает в частных коллекциях. Чаще всего за космические деньги. С одной стороны, коллекционирование – элитарная и статусная блажь. Красивый понт. С другой, – долгосрочная инвестиция. Суперактив, который «выстрелит» не через десятки, но через сотни лет. Подлежащий тщательному и дорогому содержанию. Крайне дорогое хобби.

И все равно желающих скупать искусство за сумасшедшие деньги всегда хватает.

Полотно «Спаситель мира» Леонардо да Винчи было написано в XV веке, считалось утраченным, но в 2017 году всплыло на аукционе «Кристис»: его продавал российский миллиардер Дмитрий Рыболовлев. Картину оценили в 100 миллионов долларов (6,3 миллиарда рублей). Казалось бы, кому такое надо? Однако за 18 минут торгов стартовая цена выросла в четыре раза: частный коллекционер, наследный саудовский принц Мухаммед ибн Салман, взял работу за 450 млн долларов (28,7 миллиарда рублей) – это рекорд!

Полотно Поля Гогена «Когда свадьба?» увезли в Катар за 300 миллионов долларов (19 миллиардов рублей). «Алжирских женщин» Пабло Пикассо приобрел бывший премьер того же Катара – за 179,3 миллиона долларов (11,4 миллиарда рублей). А китайский миллиардер мечтал любоваться дома на «Лежащую обнаженной» Амедео Модильяни, поэтому выложил за полотно 170,4 миллиона долларов (10,8 миллиарда рублей).
И это только картины.

Спросом пользуются любые другие творческие автографы: бронзовая скульптура Альберто Джакометти «Указующий человек» (1947), которую мастер окрасил вручную, ушла с молотка за 141 миллион долларов (9 миллиардов рублей), американский фолиант «Массачусетская книга псалмов» (1640) – за 14 миллионов долларов (895 миллионов рублей), рукопись инаугурационной речи президента США Авраама Линкольна из 13 строк, сделанная за неделю до гибели политика, – за два миллиона долларов (127 миллионов рублей). Примеров множество.

Почему все это столько стоит?

Взять «Джоконду» Да Винчи. Выставлена в Лувре. Краски, холст, подрамник – вот и все – готово. Грубо: за что такие бабки?! Вон, автомобиль, квадрокоптер или ноутбук – куда более многосложные вещи, а стоят на несколько порядков ниже. Только вот фишка в том, что цену машинки посчитать можно, а искусства – нет!

Это не торговля воздухом, как может показаться, а застывшая история, росчерк уникума, штучный кусочек вечности. Никак не получится оценить «себестоимость» любой работы без учета эфемерных вещей: вдохновения мастера, масштаба его дара и личности, контекста истории, внутреннего голоса и дыхания произведения, его исключительности и эстетического качества. Любой мерседес заржавеет, а искусство потомки оценят через века. Это окно в воображение гения. Или исследование чистой формы. Именно из этих, пардон за вульгарность, параметров и складывается итоговая цена лота. Финансовый интерес зрителей всего мира.

Однако. Можно сравнить первоначальную стоимость работы с финальной – и вот тут интересная динамика. Первыми владельцами «Алжирских женщин» Пабло Пикассо были супруги Виктор и Салли Ганс, которые выкупили полотно лично у художника в 1956 году за 212 тысяч долларов (13 миллионов рублей). Спустя 41 год они продали картину уже за 31,9 миллион долларов (2 миллиарда рублей). Бывший катарский премьер Хамад бен Джасим бен Джабер Аль Тани приобрел эту работу в 2015 году за 179 миллионов долларов (11,4 миллиарда рублей). Так что же изменилось в самой картине? И почему она стала дороже.

А судьи кто?

Толстосумы готовы переплачивать три – четыре цены, лишь бы прикоснуться к вечности. Но кто назначает такие цены? Почему одна картина стоит миллион, а другая – десять?

Цену формирует экспертное сообщество – искусствоведы, художественные критики, галеристы, историки искусства, музейщики – независимые экспертизы, реставрационные советы, закупочные комиссии. Они и есть коллективный арбитр, определяющий весомость и рыночную стоимость шедевра в заданный промежуток времени.

Как взвесить гений Микеланджело или Брейгеля? Звания «эксперта» необходимо регулярно подтверждать. И сообщество собирается каждый раз, когда надо оценить отдельное явление искусства. Как правило, это мастера со всего мира очень узкой специализации (по автору, направлению, явлению), которых созывают перед аукционами, чтобы компетентно оценить предметы искусства и исключить фейки. Потому что их тоже бывает немало – например, все чаще подделывают картины Исаака Левитана. Правда, случаются осечки и у знатоков искусства: иногда недооцененные сокровища уходят за копейки. Упомянутый шедевр Гогена «Когда свадьба?» (1892) коллекционер Рудольф Штеффи Лин взял почти за бесценок спустя почти век после создания. Полотно украшало стену его дома и иногда экспонировалось в Художественном музее Базеля. Пока в 2015 году картину не выкупило музейное ведомство Катара – да, за 300 миллионов долларов.

Как современная мазня может стоить дороже картин эпохи Ренессанса?

Груда мусора, самоуничтожающаяся картина, чучело акулы. Или каляка-маляка, будто сын в садике нарисовал. Нет, это не список вещей, обнаруженных на балконе после зимы. Это шедевры мирового искусства, стоящие невероятных денег: мусорная скульптура от Джона Чемберлена ушла с молотка за 759 тысяч долларов (48,5 миллионов рублей), порезанная встроенным шредером картина «Девочка с воздушным шаром» художника Бэнкси – за 1,3 миллиона долларов (83 миллиона рублей), а замоченная в формалине мертвая акула от Дэмиена Херста – за 12 миллионов долларов (766 миллионов рублей, полотно «Молитва святого Доминика» испанского живописца Эль Греко стоит столько же).

Почему люди готовы отдавать гигантские суммы за такое? Модно. Актуально. Молодежно. Значимо.

Чистая конъюнктура. Мир договорился, что бросаться деньгами в прекрасное – это норма. К тому же шедевры попадают на рынок дозировано, к ним грамотно подогревают интерес, в этом тоже есть магия искусства. То есть маркетинга.

– В 2009 году вышел фильм «Современное искусство: Великий мыльный пузырь», – напоминает кандидат искусствоведения, член–корреспондент Российской академии художеств Вера Лагутенкова. – В котором развивается тема постановки искусства на экономические рельсы. Вот представьте, «малые голландцы» XVII века полностью исчерпали ресурс по количеству известных произведений искусства. Импрессионисты, жившие на рубеже конца XIX–начала XX веков, встретившись с праотцами, тоже ушли в мир иной. Их произведения исчислимы. Значит, рынок, который мог бы их приобретать, исчерпан. Поэтому одна из смысловых задач сегодняшнего контемпорального (нетрадиционного, современного) искусства – каждый день создавать произведения, отличные от тех, что были вчера. Зачем? Для новой инвестиции. Речь идет о денежных потоках. Именно отсюда возникает аукционная и музейная гонка за предметами, а за ними и завышенная стоимость. Некоторые художники не брезгуют даже создавать фейковый ажиотаж вокруг своих произведений – на закрытых аукционах с помощью галеристов, инвесторов или самостоятельно, вскладчину, выкупают собственные произведения, чтобы установить максимально высокую ценовую планку. Так искусство становится на рельсы производства, утрачивая оригинальность. Скандальная репутация, новаторский ракурс становятся наиболее ценными. Вопрос в другом: как через сто или триста лет потомки оценят такие инвестиции?

Как вывозят реликвии

Оборот произведений искусства старше 50 лет, что в США, что в Европе, что в Китае, подразумевает таможенную декларацию о вывозе произведений искусства. Обязательно. Если художник повез картины, к примеру, в Китай, он сперва обязан запросить Минкульт, являются ли его произведения культурной ценностью, признанной государством. Если он везет продавать их на выставке, то должен компенсировать принимающей стране до 20% от общей стоимости выставки. Только потому что культурное событие для художника стало источником наживы. Если 10 картин было ввезено и 10 вывезено обратно, никакого налога нет.

В России новый закон о «Вывозе и ввозе культурных ценностей» вступил в силу год назад. Частные музеи уравняли в правах с государственными, и они тоже могут вывозить предметы искусства для экспозиций без оплаты дорогущего таможенного документа. Все, что моложе 50 лет, вывозится свободно.

Кроме того, правительство РФ освободило от уплаты ввозных таможенных пошлин и налогов музеи, библиотеки и другие некоммерческие организации – это избавило музейщиков от тяжелейшего бремени. Ведь до этого музеи платили неподъемные 18% от общей страховки предметов искусства. Так, выездная выставка Эрмитажа могла стоить 1,5 миллиарда (!) рублей. В новом законе указан и перечень того, что вывозить из России нельзя: произведения из музейного и архивного фонда, археологические предметы, а также культурные ценности, имеющие «особое значение». В последнюю категорию, например, попали художественные ценности и транспортные средства, созданные до 1917 года.

А как у них

Франция проводит либерализацию рынка: там национальные сокровища и культурные ценности стерегли – их можно временно вывезти только при наличии лицензии, налог за вывоз шедевров стоимостью выше 5 тысяч (350 тысяч рублей) евро составлял 4,5% от стоимости предмета – но теперь страна начала смягчать законы по ввозу и вывозу, потому и переживает подъем ярмарочного и галерейного дела. В Германии, наоборот, закручиваются гайки в вопросах вывоза, а в США – свободный ввоз и вывоз, главное – внести налог со всех сделок, именно поэтому Штаты на сегодняшний день – лидеры арт–рынка (42% сделок всего мира и больше половины самых ведущих коллекционеров – 101 из 200). Конкуренция амбиций очень богатых людей и обеспечивает шедеврам мирового искусства стабильно высокую ценность. Успешная продажа картины на торгах, то есть маркетинговая удача, приводит к тому, что стоимость всех работ автора повышается. И наоборот. Со временем искусство стало валютой, как доллар или евро. А предмет искусства стоит столько, сколько потенциальный владелец готов за него заплатить.


Самые дорогие картины русских художников**
(рейтинг аукционных результатов)

  • Марк Ротко. Оранжевое, красное, желтое (1961) – 86,88 миллионов долларов (5,5 миллиарда рублей)
  • Казимир Малевич. Супрематическая композиция (1916) – 85,81 миллионов долларов (5,4 миллиарда рублей)
  • Василий Кандинский. Картина с белыми линиями (1913) – 41,8 миллионов долларов (2,6 миллиарда рублей)
    ** за основу рейтинга взяты результаты с учетом премии покупателя (Buyers Premium), выраженные в долларах на день торгов

Изображения: livejournal.com, Peter Nicholls/Reuters, buro247.ua, 1gai.ru